Социальная деятельность православного монашества России в начале XX века
26.01.2026
УДК 322.2 : 322.3
Латышев О. Ю.,
Международная Мариинская Академия им. М. Д. Шаповаленко,
г. Москва
Социальная работа и благотворительность
Социальная деятельность православного
монашества России в начале XX века
Аннотация. Благотворительная помощь нуждающимся, оказываемая монастырями, в начале двадцатого века имела достаточно разноплановый характер. Во-первых, это была материальная помощь странникам-богомольцам, которые в своих песнопениях во славу Божию прославляли православие и молились за благополучие монахов и монахинь. Во-вторых, монастыри дореволюционной эпохи активно создавали приюты для призрения детей-сирот, помогая им обрести не только пищу и кров, но в дальнейшем также и пополнить собой ряды монашеской братии, позволяя, таким образом, монастырям обрести перспективу экстенсивного развития. Помощь оказывалась также малоимущим и многодетным семьям – как собственно материальная, так и по хозяйству, где одна мать не успевала и не имела сил для того чтобы все необходимое успеть, и на помощь её могли приходить монахини.
Ключевые слова: Россия, православное монашество, социальная деятельность, благотворительность, воспитание, образование.
Social Activities of Orthodox Monasticism
in Russia at the Beginning of the Twentieth Century
Abstract. Monasteries provided charitable assistance to those in need in the early twentieth century in a variety of ways. First, there was material assistance to pilgrims, who, in their hymns to the glory of God, glorified Orthodoxy and prayed for the well-being of monks and nuns. Second, pre-revolutionary monasteries actively established shelters for orphans, helping them not only find food and shelter but also to later join the ranks of the monastic brethren, thus enabling the monasteries to develop extensively. Assistance was also provided to low-income and large families – both material and household, where a single mother lacked the time and strength to manage everything, and nuns could come to her aid.
Keywords: Russia, Orthodox monasticism, social activities, charity, upbringing, education.
Помощь женских монастырей фронту и тылу во время русско-японской, а также первой мировой войны носила различный характер. Так, если на русско-японскую войну монахини готовили бинты, щипали корпию и шили для солдат одежду, то на фронтах Первой мировой войны, географически происходившей существенно ближе предыдущей, они уже работали сёстрами милосердия наряду с представительницами светских профессий в рамках международного Красного креста. Кроме этого, помощь оказывалась и одиночно живущим монахам и монахиням, которые все дни проводили в молитве, и у них уже не оставалось времени для того, чтобы позаботиться о себе и реализовать даже свои первостепенные нужды. Наряду с этим существовало также немало иных адресаций монашеской помощи, нашедших отражение в литературе начала двадцатого века. На территории монастырей располагались госпитали и лазареты, куда с огромным трудом доставлялись раненые с фронтов Первой мировой войны. Беззаветная преданность делу милосердия, невыразимо высокое человеколюбие и стремление прийти на помощь раненым и умирающим была свойственна монахиням начала двадцатого века. На протяжении всех лет советской власти самая разноплановая помощь, которая оказывалась монахами и монахинями широким слоям населения в дореволюционной России, полностью замалчивалась, и многочисленные данные о её наличии не допускались на страницы школьных и вузовских учебников, не могли с сочувствием передаваться в кинокартинах и радиопостановках.
Однако по окончании советской эпохи мир узнал о той особой роли, которую монахи и монахини играли в жизни своей страны, практически в полной мере отказавшись от всех земных благ, представители российского монашества самоотверженно приходили на помощь всем, кто в ней нуждался хотя бы в какой-то мере. Тем более, самая щедрая и безоглядная помощь адресовалась монахами и монахинями русским воинам, защищавшим честь и достоинство родной страны, и при этом получившим тяжёлые увечья. Невзирая на угрозу заражения во время распространения инфекции, сестры милосердия, происходившие из числа монахинь, днем и ночью дежурили в госпиталях и лазаретах для солдат российской армии, стремясь всемерно оказывать помощь страдающим людям. В процессе проведения данного исследования была достигнута его цель: изучена социальная деятельность православного монашества России в начале XX века.
Объектом данного исследования является социальная деятельность православного монашества России в начале XX века, а предметом – изучение социальной деятельности православного монашества России в начале XX века.
Методологическую основу составляют работы таких исследователей, как И. Е. Забелин, Н. А. Любинецкий, И. М. Снегирев, Д. И. Ростиславов, И. Ф. Токмаков, Н. Е. Шафажинская, архимандрит Григорий (Воинов-Борзецовский) и др. В ходе предпринятого в данной работе исследования были применены следующие методы: анализ научной литературы, синтез, сравнение, сопоставление, обобщение, библиографический метод.
В процессе разрешения проблемы исследования, направленной на дальнейшее, более углублённое изучение социальной деятельности православного монашества России в начале XX века, рассмотрены направления изменения характера социальной деятельности монастырей в России; определены основные направления социальной деятельности православных монастырей России в первой половине XX века; изучен характер воспитания в женских монастырях, образования в мужских монастырях; изучены основные направления благотворительной деятельности монастырей России начале XX века, пути оказания благотворительной помощи нуждающимся, оказываемой монастырями, а также оказания помощи женских монастырей фронту и тылу во время русско-японской, а также первой мировой войны.
Российские монахи инициативно участвовали в воспитательной деятельности подрастающего поколения, стремясь чистотой и строгостью своего скромного повседневного служения подать позитивный пример каждому, кто их видел и слышал. В это время в российских монастырях издавалось большое количество самых различных религиозно-просветительных книг, способных оказать благотворное влияние на духовный облик соотечественников, а вместе с тем – брошюр и духовных листков, которые в то время имели высокую популярность в народе. Монахи сами изготавливали иконки, которые имели затем достаточно широкое распространение, выпускали свои духовно-просветительские журналы. В монашеских обителях устраивались разноплановые мастерские, изделия которых затем распространялись в народе. Изготавливалась в таких мастерских и новая церковная утварь, предназначенная для возвеличивания облика вновь устраиваемых храмов и монастырей Русской Православной церкви, и для переустройства ранее учреждённых.
К началу XX века данные виды помощи в значительной мере возросли. Например, в начале нового века количество русских иноков-бедняков, которые не имели своих келий и жили лишь подаянием, только в монастыре на Афонской горе превышало тысячу человек. Так, например для того, чтобы поселить всех неимущих русских иноков-бедняков, в 1882 году здесь, на земле метоха Крумица, основали скит, которому было дано название Новая Фиваида. В 1912 году в Новой Фиваиде проживало более двухсот насельников, которые каждый месяц получали от монастыря пособие в виде продуктов, одежды, а также всего остального, что было наиболее необходимо им. Вместе с тем, в данном монастыре содержался приют, рассчитанный на сорок человек, а также больница для сиромах. Этот пример свидетельствует о том, в каком ключе проявлялась динамика развития социальной деятельности монастырей Русской Православной церкви, и сколь многообразной она становилась всё в большей мере с каждым годом вплоть до Октябрьской революции.
Во время Первой мировой войны русские монахи максимально активно стремились помогать русской армии, бойцы которой сражались иногда из последних сил – настолько неравными были эти силы. Мужские монастыри организовывали дружины братьев милосердия, а женские –сестёр милосердия, которые отправлялись на фронты Первой мировой воны, где начали издавать многочисленные воззвания, листовки, а вместе с тем – и брошюры, предназначенные непосредственно для поддержки боевого духа воинов российской армии. Так, например на протяжении 1914–1917 годов братия Свято-Пантелеимоновского монастыря, а вместе с ней – и русских Свято-Андреевского и Свято-Ильинского скитов пожертвовала российской армии более трёх миллиона книг.
Кроме этого, на подворьях монастырей Русской православной церкви в период 1914–1917 годов действовали лазареты, предназначенные для лечения и содержания раненых на фронтах Первой мировой войны русских воинов, а на нужды по-прежнему воюющей армии от имени русских монахов постоянно шли многочисленные пожертвования. Например, на подворье Свято-Андреевского скита, который располагался в Одессе, состоялось открытие лазарета имени цесаревича Алексия, предназначенного для раненых солдат и офицеров, в котором было двадцать койко-мест. На оборудование и содержание данного лазарета братия монастыря потратила более сорока тысяч рублей. Не остановившись на этом, братия данной обители пожертвовала пять тысяч рублей для Международного Красного Креста, а вместе с тем ещё пять тысяч рублей пожертвовала императору Николаю II для обеспечения многих военных нужд. Важно заметить, что на подворьях монастырей Русской православной наряду с многочисленными лазаретами устраивались также госпитали, предназначенные для лечения и выхаживания раненых солдат и офицеров русской армии.
Следует отметить также, что братство русских обителей, начиная с 1914 года, принимало максимально активное участие в организации и отправлении на фронты Первой мировой войны русской санитарной монашеской дружины. Нельзя не отметить, что и Первая мировая война, и Октябрьская революции 1917 года, и последовавшая за этим в России гражданская война чрезвычайно неблагоприятно отразились на судьбе православного монашества. Их просветительская и социальная деятельность не могла далее беспрепятственно продолжаться в таких условиях, когда церковь была отделена от государства, а школа – от церкви. Четкая и вразумительная жизненная позиция русских монахов, их несгибаемая воля и стремление всемерно помогать своей Родине, ведя обширную и широко направленную социальную деятельность, было неприемлемо для советского правительства.
Повсеместное закрытие монастырей на территории советской России, а затем и Советского Союза, сопровождалось уничтожением церквей, церковной утвари, переплавкой золотых и позолоченных изделий и т. д. При этом главным испытанием для монашества стали переживаемые ими пытки властей и глумление людей, не имеющих ни чести, ни совести. В итоге подавляющее большинство российских монахов окончило свою жизнь насильственной смертью, и лишь относительно немногих из них миновала эта участь, но настигла другая – они умерли, не выдержав таких страшных душевных мук.
Вся жизнь и деятельность духовенства начала XX в. была строго регламентирована правовыми актами Российской империи. Лицо, желающее обрести сан монаха, не должно было иметь судимости, состоять в браке, иметь долги в государственной казне. Рабочим полагалось получить от начальства согласие на увольнение. Окончательное решение о принятии мирянина в ряды монахов принимал губернатор. Для того чтобы поступить в монастырь, необходимо было получить также согласие настоятеля или настоятельницы и разрешение епархиальных властей. Кроме того, в обязательном порядке предписывалось предъявить епископу документацию, в которой были отражены возраст, статус, образование мирянина и отсутствие показаний, запрещающих ему поступить в монастырь. До принятия монашеского обета необходимо было пробыть в монастыре «безнадежно под испытанием игумена или настоятельницы» не менее трех лет. Послушник контролировался старцем. В качестве старца выступал духовник монастыря или игумен. Старец являлся ориентиром духовности для послушника и примером для подражания.
Послушники-монахи разделялись на указных и неуказных. Указной монах поступал в монастырь в соответствии с приказом консистории. Перед вступлением он находился в монастыре «на испытании» и имел статус неуказного. Синод обязывал настоятелей и настоятельниц для немедленного отлучения от монастырей своих послушников и послушниц, которые будут замечаться монастырским руководством в «необыкновенных особенностях монашеской жизни» [2].
Монашеский обет был возможен при достижении тридцатилетнего возраста для мужчин и сорокалетнего возраста для женщин. Исключением являлись лица, окончившие семинарию и академию, которые могли вступить в ряды монашества в двадцатипятилетнем возрасте. В исключительном порядке до наступления вышеназванного возрастного ограничения монахами могли стать рано овдовевшие священники. Таким образом, окончательное решение о постриге в отношении лица, желающего обрести сан монаха, принималось с учетом возраста, количества дней, проведенных на искусе, показаний окружающих и отсутствия обстоятельств, делающих постриг невозможным.
Состав братии и его численность находились в зависимости от особенностей монастыря. Так, в состав Чудовского монастыря и Архиерейского дома входили наместник, управляющий, ризничий, 11 иеромонахов, 8 иеродиаконов и 7 монахов и бельцов, общей численностью 29 человек. В 1894 г. к этому составу прибавилась должность казначея и состав стал выглядеть следующим образом: казначей, управляющий, ризничий, 11 иеромонахов, 2 дьякона и 5 указных послушников. По свидетельству М. Э. Радаэлли, Новоспасский монастырь в 1894 г. насчитывал 20 человек: 10 иеромонахов, 6 иеродиаконов, 2 монахов и 2 послушников ордена. Братия третьего класса была представлена в монастыре не широко. В 1897 году Златоустовский монастырь состоял из 7 иеромонахов, трех иеродиаконов и одного монаха [1].
С. Павлович сообщает, что женские монастыри были, как уже отмечалось, более многочисленными. В штате Страстного третьеклассного монастыря в 1894 г. находились 34 монахини и 3 рясофорных послушницы. Кроме того, в монастыре проживали 14 заштатных монахинь и послушницы на испытании. Состав первоклассного Вознесенского монастыря был почти вдвое больше: в 1883 г. в нем проживали 63 монахини и 48 послушниц [2].
Таким образом, проведённое в данной работе исследование позволяет сделать следующие выводы.
1. Монастыри Русской Православной церкви, несмотря на достаточно закрытый образ жизни монахов, тем не менее, широко участвовали в общественной жизни Российской империи начала двадцатого столетия. Если на рубеже столетий главный акцент ставился на создании церковно-приходских школ и принципиальном повышении уровня грамотности подавляющего большинства народонаселения, то с течением времени акцент смещается на помощь фронту, на котором воевала русская армия во время Первой мировой войны. В этом, главным образом, и состояла динамика акцентирования внимания российского монашества на различных видах социальной деятельности. Для монастырей Русской Православной церкви одним из основных видов деятельности всегда являлась именно социальная деятельность, в различные годы протекавшая в разных направлениях, однако всегда нацеленная на помощь наименее защищённым членам российского общества.
2. Воспитание в женских монастырях Российской империи в начале двадцатого века требовало от монастырских педагогов глубинной мудрости, а также колоссальной выдержки и терпения, что было обусловлено, не в последнюю очередь, нарастающим количеством изменений в жизни российского общества, коренным образом менявших мировоззрение россиян, обычаи, традиции и, что самое главное, – основные жизненные устои, поэтому от воспитательниц будущих и молодых монахинь требовалось во всех ситуациях находить наиболее убедительные доводы для того, чтобы никакие внешние случайные привнесения не могли ни в какой мере поколебать представления их юных учениц о деле монастырского служения православной вере. Все монахини, включая молодых, должна были различать Таинства Русской Православной Церкви и проводящиеся в ней обряды, корректно и пунктуально участвуя в каждом из них на протяжении всей своей будущей монастырской жизни.
3. Образование в мужских монастырях Российской империи в начале двадцатого века должно было строиться с учетом многообразных и многоплановых тенденций развития российского общества и таким образом организовывать образовательный процесс для послушников и молодых монахов таким образом, чтобы в сознании каждого из них укреплялось прилежное отношение к священному делу Русской Православной Церкви и мог беззаветно служить ему на протяжении всей своей будущей жизни. Каждый послушник или молодой монах должен был научиться чётко и стойко противостоять всем многочисленным соблазнам, которые могут в любую минуту овладеть его умом и сердцем, ослабить волю и предаться априори вредным влечениям, поэтому именно от монастырских педагогов зависело, насколько каждый послушник мужского монастыря в начале двадцатого века сможет сохранить верность своим идеалам и служить Господу нашему Иисусу Христу верой и правдой на протяжении всей своей жизни.
Список источников
1. Латышев О. Ю., Латышева П. А., Радаэлли М. Э., Луизетто М. Презентация материального и духовного наследия ивановской области и других 5 регионов России в музейных коллекциях и учреждениях православного культа // Социокультурное развитие регионов России: история и современность: матер. XII Всерос. Стахеевских чтений (Елабуга, 5-6 июня 2025 г.) / сост. Л. Г. Насырова, Р. Р. Жилкибаева. Елабуга, 2025. 157 с.
2. Латышев О. Ю., Латышева П. А., Павлович C., Тадич-Леско К., Розич Б. Из Казанской губернии – к Казанскому собору // PHILATELY.RU/ URL: http://philately.ru/article/philately/45149/iz-kazanskoy-gubernii-k-kazanskomu-soboru/ (дата обращения: 07.09.2025).
Латышев О. Ю.,
Международная Мариинская Академия им. М. Д. Шаповаленко,
г. Москва
Социальная работа и благотворительность
Социальная деятельность православного
монашества России в начале XX века
Аннотация. Благотворительная помощь нуждающимся, оказываемая монастырями, в начале двадцатого века имела достаточно разноплановый характер. Во-первых, это была материальная помощь странникам-богомольцам, которые в своих песнопениях во славу Божию прославляли православие и молились за благополучие монахов и монахинь. Во-вторых, монастыри дореволюционной эпохи активно создавали приюты для призрения детей-сирот, помогая им обрести не только пищу и кров, но в дальнейшем также и пополнить собой ряды монашеской братии, позволяя, таким образом, монастырям обрести перспективу экстенсивного развития. Помощь оказывалась также малоимущим и многодетным семьям – как собственно материальная, так и по хозяйству, где одна мать не успевала и не имела сил для того чтобы все необходимое успеть, и на помощь её могли приходить монахини.
Ключевые слова: Россия, православное монашество, социальная деятельность, благотворительность, воспитание, образование.
Social Activities of Orthodox Monasticism
in Russia at the Beginning of the Twentieth Century
Abstract. Monasteries provided charitable assistance to those in need in the early twentieth century in a variety of ways. First, there was material assistance to pilgrims, who, in their hymns to the glory of God, glorified Orthodoxy and prayed for the well-being of monks and nuns. Second, pre-revolutionary monasteries actively established shelters for orphans, helping them not only find food and shelter but also to later join the ranks of the monastic brethren, thus enabling the monasteries to develop extensively. Assistance was also provided to low-income and large families – both material and household, where a single mother lacked the time and strength to manage everything, and nuns could come to her aid.
Keywords: Russia, Orthodox monasticism, social activities, charity, upbringing, education.
Помощь женских монастырей фронту и тылу во время русско-японской, а также первой мировой войны носила различный характер. Так, если на русско-японскую войну монахини готовили бинты, щипали корпию и шили для солдат одежду, то на фронтах Первой мировой войны, географически происходившей существенно ближе предыдущей, они уже работали сёстрами милосердия наряду с представительницами светских профессий в рамках международного Красного креста. Кроме этого, помощь оказывалась и одиночно живущим монахам и монахиням, которые все дни проводили в молитве, и у них уже не оставалось времени для того, чтобы позаботиться о себе и реализовать даже свои первостепенные нужды. Наряду с этим существовало также немало иных адресаций монашеской помощи, нашедших отражение в литературе начала двадцатого века. На территории монастырей располагались госпитали и лазареты, куда с огромным трудом доставлялись раненые с фронтов Первой мировой войны. Беззаветная преданность делу милосердия, невыразимо высокое человеколюбие и стремление прийти на помощь раненым и умирающим была свойственна монахиням начала двадцатого века. На протяжении всех лет советской власти самая разноплановая помощь, которая оказывалась монахами и монахинями широким слоям населения в дореволюционной России, полностью замалчивалась, и многочисленные данные о её наличии не допускались на страницы школьных и вузовских учебников, не могли с сочувствием передаваться в кинокартинах и радиопостановках.
Однако по окончании советской эпохи мир узнал о той особой роли, которую монахи и монахини играли в жизни своей страны, практически в полной мере отказавшись от всех земных благ, представители российского монашества самоотверженно приходили на помощь всем, кто в ней нуждался хотя бы в какой-то мере. Тем более, самая щедрая и безоглядная помощь адресовалась монахами и монахинями русским воинам, защищавшим честь и достоинство родной страны, и при этом получившим тяжёлые увечья. Невзирая на угрозу заражения во время распространения инфекции, сестры милосердия, происходившие из числа монахинь, днем и ночью дежурили в госпиталях и лазаретах для солдат российской армии, стремясь всемерно оказывать помощь страдающим людям. В процессе проведения данного исследования была достигнута его цель: изучена социальная деятельность православного монашества России в начале XX века.
Объектом данного исследования является социальная деятельность православного монашества России в начале XX века, а предметом – изучение социальной деятельности православного монашества России в начале XX века.
Методологическую основу составляют работы таких исследователей, как И. Е. Забелин, Н. А. Любинецкий, И. М. Снегирев, Д. И. Ростиславов, И. Ф. Токмаков, Н. Е. Шафажинская, архимандрит Григорий (Воинов-Борзецовский) и др. В ходе предпринятого в данной работе исследования были применены следующие методы: анализ научной литературы, синтез, сравнение, сопоставление, обобщение, библиографический метод.
В процессе разрешения проблемы исследования, направленной на дальнейшее, более углублённое изучение социальной деятельности православного монашества России в начале XX века, рассмотрены направления изменения характера социальной деятельности монастырей в России; определены основные направления социальной деятельности православных монастырей России в первой половине XX века; изучен характер воспитания в женских монастырях, образования в мужских монастырях; изучены основные направления благотворительной деятельности монастырей России начале XX века, пути оказания благотворительной помощи нуждающимся, оказываемой монастырями, а также оказания помощи женских монастырей фронту и тылу во время русско-японской, а также первой мировой войны.
Российские монахи инициативно участвовали в воспитательной деятельности подрастающего поколения, стремясь чистотой и строгостью своего скромного повседневного служения подать позитивный пример каждому, кто их видел и слышал. В это время в российских монастырях издавалось большое количество самых различных религиозно-просветительных книг, способных оказать благотворное влияние на духовный облик соотечественников, а вместе с тем – брошюр и духовных листков, которые в то время имели высокую популярность в народе. Монахи сами изготавливали иконки, которые имели затем достаточно широкое распространение, выпускали свои духовно-просветительские журналы. В монашеских обителях устраивались разноплановые мастерские, изделия которых затем распространялись в народе. Изготавливалась в таких мастерских и новая церковная утварь, предназначенная для возвеличивания облика вновь устраиваемых храмов и монастырей Русской Православной церкви, и для переустройства ранее учреждённых.
К началу XX века данные виды помощи в значительной мере возросли. Например, в начале нового века количество русских иноков-бедняков, которые не имели своих келий и жили лишь подаянием, только в монастыре на Афонской горе превышало тысячу человек. Так, например для того, чтобы поселить всех неимущих русских иноков-бедняков, в 1882 году здесь, на земле метоха Крумица, основали скит, которому было дано название Новая Фиваида. В 1912 году в Новой Фиваиде проживало более двухсот насельников, которые каждый месяц получали от монастыря пособие в виде продуктов, одежды, а также всего остального, что было наиболее необходимо им. Вместе с тем, в данном монастыре содержался приют, рассчитанный на сорок человек, а также больница для сиромах. Этот пример свидетельствует о том, в каком ключе проявлялась динамика развития социальной деятельности монастырей Русской Православной церкви, и сколь многообразной она становилась всё в большей мере с каждым годом вплоть до Октябрьской революции.
Во время Первой мировой войны русские монахи максимально активно стремились помогать русской армии, бойцы которой сражались иногда из последних сил – настолько неравными были эти силы. Мужские монастыри организовывали дружины братьев милосердия, а женские –сестёр милосердия, которые отправлялись на фронты Первой мировой воны, где начали издавать многочисленные воззвания, листовки, а вместе с тем – и брошюры, предназначенные непосредственно для поддержки боевого духа воинов российской армии. Так, например на протяжении 1914–1917 годов братия Свято-Пантелеимоновского монастыря, а вместе с ней – и русских Свято-Андреевского и Свято-Ильинского скитов пожертвовала российской армии более трёх миллиона книг.
Кроме этого, на подворьях монастырей Русской православной церкви в период 1914–1917 годов действовали лазареты, предназначенные для лечения и содержания раненых на фронтах Первой мировой войны русских воинов, а на нужды по-прежнему воюющей армии от имени русских монахов постоянно шли многочисленные пожертвования. Например, на подворье Свято-Андреевского скита, который располагался в Одессе, состоялось открытие лазарета имени цесаревича Алексия, предназначенного для раненых солдат и офицеров, в котором было двадцать койко-мест. На оборудование и содержание данного лазарета братия монастыря потратила более сорока тысяч рублей. Не остановившись на этом, братия данной обители пожертвовала пять тысяч рублей для Международного Красного Креста, а вместе с тем ещё пять тысяч рублей пожертвовала императору Николаю II для обеспечения многих военных нужд. Важно заметить, что на подворьях монастырей Русской православной наряду с многочисленными лазаретами устраивались также госпитали, предназначенные для лечения и выхаживания раненых солдат и офицеров русской армии.
Следует отметить также, что братство русских обителей, начиная с 1914 года, принимало максимально активное участие в организации и отправлении на фронты Первой мировой войны русской санитарной монашеской дружины. Нельзя не отметить, что и Первая мировая война, и Октябрьская революции 1917 года, и последовавшая за этим в России гражданская война чрезвычайно неблагоприятно отразились на судьбе православного монашества. Их просветительская и социальная деятельность не могла далее беспрепятственно продолжаться в таких условиях, когда церковь была отделена от государства, а школа – от церкви. Четкая и вразумительная жизненная позиция русских монахов, их несгибаемая воля и стремление всемерно помогать своей Родине, ведя обширную и широко направленную социальную деятельность, было неприемлемо для советского правительства.
Повсеместное закрытие монастырей на территории советской России, а затем и Советского Союза, сопровождалось уничтожением церквей, церковной утвари, переплавкой золотых и позолоченных изделий и т. д. При этом главным испытанием для монашества стали переживаемые ими пытки властей и глумление людей, не имеющих ни чести, ни совести. В итоге подавляющее большинство российских монахов окончило свою жизнь насильственной смертью, и лишь относительно немногих из них миновала эта участь, но настигла другая – они умерли, не выдержав таких страшных душевных мук.
Вся жизнь и деятельность духовенства начала XX в. была строго регламентирована правовыми актами Российской империи. Лицо, желающее обрести сан монаха, не должно было иметь судимости, состоять в браке, иметь долги в государственной казне. Рабочим полагалось получить от начальства согласие на увольнение. Окончательное решение о принятии мирянина в ряды монахов принимал губернатор. Для того чтобы поступить в монастырь, необходимо было получить также согласие настоятеля или настоятельницы и разрешение епархиальных властей. Кроме того, в обязательном порядке предписывалось предъявить епископу документацию, в которой были отражены возраст, статус, образование мирянина и отсутствие показаний, запрещающих ему поступить в монастырь. До принятия монашеского обета необходимо было пробыть в монастыре «безнадежно под испытанием игумена или настоятельницы» не менее трех лет. Послушник контролировался старцем. В качестве старца выступал духовник монастыря или игумен. Старец являлся ориентиром духовности для послушника и примером для подражания.
Послушники-монахи разделялись на указных и неуказных. Указной монах поступал в монастырь в соответствии с приказом консистории. Перед вступлением он находился в монастыре «на испытании» и имел статус неуказного. Синод обязывал настоятелей и настоятельниц для немедленного отлучения от монастырей своих послушников и послушниц, которые будут замечаться монастырским руководством в «необыкновенных особенностях монашеской жизни» [2].
Монашеский обет был возможен при достижении тридцатилетнего возраста для мужчин и сорокалетнего возраста для женщин. Исключением являлись лица, окончившие семинарию и академию, которые могли вступить в ряды монашества в двадцатипятилетнем возрасте. В исключительном порядке до наступления вышеназванного возрастного ограничения монахами могли стать рано овдовевшие священники. Таким образом, окончательное решение о постриге в отношении лица, желающего обрести сан монаха, принималось с учетом возраста, количества дней, проведенных на искусе, показаний окружающих и отсутствия обстоятельств, делающих постриг невозможным.
Состав братии и его численность находились в зависимости от особенностей монастыря. Так, в состав Чудовского монастыря и Архиерейского дома входили наместник, управляющий, ризничий, 11 иеромонахов, 8 иеродиаконов и 7 монахов и бельцов, общей численностью 29 человек. В 1894 г. к этому составу прибавилась должность казначея и состав стал выглядеть следующим образом: казначей, управляющий, ризничий, 11 иеромонахов, 2 дьякона и 5 указных послушников. По свидетельству М. Э. Радаэлли, Новоспасский монастырь в 1894 г. насчитывал 20 человек: 10 иеромонахов, 6 иеродиаконов, 2 монахов и 2 послушников ордена. Братия третьего класса была представлена в монастыре не широко. В 1897 году Златоустовский монастырь состоял из 7 иеромонахов, трех иеродиаконов и одного монаха [1].
С. Павлович сообщает, что женские монастыри были, как уже отмечалось, более многочисленными. В штате Страстного третьеклассного монастыря в 1894 г. находились 34 монахини и 3 рясофорных послушницы. Кроме того, в монастыре проживали 14 заштатных монахинь и послушницы на испытании. Состав первоклассного Вознесенского монастыря был почти вдвое больше: в 1883 г. в нем проживали 63 монахини и 48 послушниц [2].
Таким образом, проведённое в данной работе исследование позволяет сделать следующие выводы.
1. Монастыри Русской Православной церкви, несмотря на достаточно закрытый образ жизни монахов, тем не менее, широко участвовали в общественной жизни Российской империи начала двадцатого столетия. Если на рубеже столетий главный акцент ставился на создании церковно-приходских школ и принципиальном повышении уровня грамотности подавляющего большинства народонаселения, то с течением времени акцент смещается на помощь фронту, на котором воевала русская армия во время Первой мировой войны. В этом, главным образом, и состояла динамика акцентирования внимания российского монашества на различных видах социальной деятельности. Для монастырей Русской Православной церкви одним из основных видов деятельности всегда являлась именно социальная деятельность, в различные годы протекавшая в разных направлениях, однако всегда нацеленная на помощь наименее защищённым членам российского общества.
2. Воспитание в женских монастырях Российской империи в начале двадцатого века требовало от монастырских педагогов глубинной мудрости, а также колоссальной выдержки и терпения, что было обусловлено, не в последнюю очередь, нарастающим количеством изменений в жизни российского общества, коренным образом менявших мировоззрение россиян, обычаи, традиции и, что самое главное, – основные жизненные устои, поэтому от воспитательниц будущих и молодых монахинь требовалось во всех ситуациях находить наиболее убедительные доводы для того, чтобы никакие внешние случайные привнесения не могли ни в какой мере поколебать представления их юных учениц о деле монастырского служения православной вере. Все монахини, включая молодых, должна были различать Таинства Русской Православной Церкви и проводящиеся в ней обряды, корректно и пунктуально участвуя в каждом из них на протяжении всей своей будущей монастырской жизни.
3. Образование в мужских монастырях Российской империи в начале двадцатого века должно было строиться с учетом многообразных и многоплановых тенденций развития российского общества и таким образом организовывать образовательный процесс для послушников и молодых монахов таким образом, чтобы в сознании каждого из них укреплялось прилежное отношение к священному делу Русской Православной Церкви и мог беззаветно служить ему на протяжении всей своей будущей жизни. Каждый послушник или молодой монах должен был научиться чётко и стойко противостоять всем многочисленным соблазнам, которые могут в любую минуту овладеть его умом и сердцем, ослабить волю и предаться априори вредным влечениям, поэтому именно от монастырских педагогов зависело, насколько каждый послушник мужского монастыря в начале двадцатого века сможет сохранить верность своим идеалам и служить Господу нашему Иисусу Христу верой и правдой на протяжении всей своей жизни.
Список источников
1. Латышев О. Ю., Латышева П. А., Радаэлли М. Э., Луизетто М. Презентация материального и духовного наследия ивановской области и других 5 регионов России в музейных коллекциях и учреждениях православного культа // Социокультурное развитие регионов России: история и современность: матер. XII Всерос. Стахеевских чтений (Елабуга, 5-6 июня 2025 г.) / сост. Л. Г. Насырова, Р. Р. Жилкибаева. Елабуга, 2025. 157 с.
2. Латышев О. Ю., Латышева П. А., Павлович C., Тадич-Леско К., Розич Б. Из Казанской губернии – к Казанскому собору // PHILATELY.RU/ URL: http://philately.ru/article/philately/45149/iz-kazanskoy-gubernii-k-kazanskomu-soboru/ (дата обращения: 07.09.2025).
